Случилось, однако, непредвиденное.

Машина смотрела, сенсоры мигали; казалось, в сплетении тысяч микросхем зарождается мысль. Наконец прибор произнес:

— Ну, конечно, красный цвет — точь-в-точь как мантия Красного Императора, которая была на нем во время аудиенции в Главном Дворце Салгустикана.

Ученые изумленно переглянулись.

— О чем это он? — растерянно спросил Акс.

— Понятия не имею, — пробормотал Гудерсон. — По идее, у него не должно быть никакой памяти.

— Между тем он что-то помнит.

— Сомневаюсь. Скорее всего наша коробка начала фантазировать.

— Разве машина способна на такое?

— Черт, конечно, нет!

— Тогда что же здесь происходит? Между тем прибор продолжал:

— В то утро Красный Император был особенно грациозен. Я помню, как он поднялся со своего ложа. На его крупном, слегка флегматичном лице светилась забота о моем благополучии.

— Не иначе, как Накомура воткнул сюда что-то лишнее.

— Бесплатно? Держи карман шире.

— …Красный Император склонился ко мне. Глаза его были полны сострадания. Между тем в облике властителя сквозило нечто тревожное. Невозможно до конца постичь мысли великих людей. Я насторожился, и он произнес…

— Просто бред какой-то! — воскликнул Акс. — Аппарат не пригоден к использованию.

— О чем ты говоришь? Мы обязаны его использовать!

— Ты хочешь, чтобы мы стали посмешищем для всех ученых? Чтобы нас обвинили в шарлатанстве?

Гудерсон на минуту задумался, потом кивнул.

— Согласен. Показывать эту штуку нельзя. Что ты предлагаешь?

— Предлагаю месяцев шесть повалять дурака, а потом объявить, что эксперимент не удался. Отрицательный результат — тоже результат, к тому же он — наиболее безопасен.

— И тогда Красный Император сказал…

— Заткнись! — рявкнул Акс и выдернул провод из динамика.